«Турин без Италии так и остался бы Турином, но Италия без Турина не была бы Италией». Дмитрий Макаров — о культурной столице Италии
Бывают города, приезжая в которые сразу понимаешь — ты в королевстве. Турин — один из них. Это ощущается во всем — в гербах, коронах, памятниках монархам и в эпитетах, которые приставлены к тем или иным вещам, как знак домена королевского дома. Италия перестала быть королевством, но Турин, по-видимому, сумел сохранить за собой этот статус. Иначе, как объяснить его культурный и промышленный размах, который удивляет даже тех, кто объездил немало регионов Италии. Именно подтверждению столичности и «королевскости» этого города будет посвящена наша поездка в Турин в компании поэта, писателя и либреттиста Дмитрия Макарова — об этом мы с ним и поговорили.
Турин — не самое очевидное направление в Италии. Особенно в сравнении с Венецией, Флоренцией, Римом, которые пользуются гораздо большей популярностью у наших туристов. Чем этот город привлекает вас?
Действительно, Турин, увы, несколько в стороне от внимания российских туристов, но только российских — европейцы хорошо знают этот город, любят его и часто туда ездят. Мне бы хотелось, чтобы и наши путешественники тоже открыли его для себя.
От Лазурного берега, где я подолгу теперь живу, до Турина особенно близко. Эта близость не только географическая, но и историческая. На протяжении нескольких веков Ницца и регион вокруг нее принадлежал Савойской династии, а столицей их владений был Турин — эти города связывала королевская дорога. Кстати, и сегодня часть шоссе 204 из Ниццы в сторону Италии носит название «Туринской дороги». Ницца, конечно, никогда не была именно итальянским городом, потому что к моменту, когда она вошла в состав Франции, Италии в нашем понимании еще не было, но при этом, во многом, это очень пьемонтский город.
А в чем это выражается?
На протяжении столетий Ниццу строили архитекторы из Турина. Площадь Массена, знакомая каждому, кто бывал в Ницце, по своему плану – классическая туринская площадь. Переименовали ее уже в XIX веке, когда город «офранцузивали». Ницца тогда была, конечно, совсем не такая, как сейчас. Городок не первой значимости на европейской карте, в который савойцы долго не вкладывались, не хватало денег. Ницца больше походила на захолустье, чем на курорт, поэтому былая связь с Пьемонтом тогда была особенно ощутима.
В Ницце не была, поэтому сравнить не могу, мне Турин больше напомнил Санкт-Петербург.
Петербург тоже узнается в Турине, а скорее наоборот — Турин в Петербурге. Долгое время у нас не было своей академии художеств, и Турин был одним из европейских центров, где учились наши архитекторы и художники, а когда возвращались, то строили по туринским мотивам. Петербург в этом смысле оказался наследником Турина. У этих городов давние связи. В эпоху Российской империи в Пьемонт, а значит, в Турин отправляли послов, много лет нашим посланником здесь был поэт Федор Тютчев.
Еще оба эти города когда-то были столицами. Правда, Турин совсем недолго — около четырех лет после Рисорджименто. Былая столичность ощущается сегодня?
Столицей Италии недолго, но долго – столицей Пьемонта и Сардинии. До того, как Рим удалось «отжать» у пап и сделать его столицей объединенной Италии, попробовать себя в этом статусе успела и Флоренция. Дело в том, что Италии в том виде, в котором она есть сейчас, не существовало до 1861 года — только разрозненные государства, отличные по форме правления, а зачастую и языку. Неаполитанец и туринец и сегодня друг друга не очень хорошо понимают, а уж 150 лет назад и вовсе говорили практически на разных языках.
Север Италии в целом богаче юга. Поэтому столичность здесь ощущается и в той же Ломбардии, хотя Милан столицей объединенной страны все-таки не был. Это богатые, развитые города с широкими улицами и проспектами, всем своим видом демонстрирующие достаток. Турин — это тоже город с показным шиком, просто не такой, как Милан, где этого шика даже чересчур. Турин более строгий, но и здесь есть великолепные площади, роскошные палаццо и королевский дворец. Поэтому здесь чувствуется не только столичность, но и «королевскость».
Кстати, о королях. Турин — родовое гнездо Савойской династии, той самой, которая в конечном счете объединила Италию. Какие места сегодня напоминают об этом?
Хотя бы памятники королю Виктору Эммануилу II — первый король единой Италии родился в Турине. Королевство Италия ушло в прошлое не так давно, поэтому то, что сейчас кажется историей, относительно недавно было реальностью. Итальянцы отказались от монархии и перешли к республике только в 1946 году. Таков был, в том числе, итог Второй мировой войны.
О тех временах сегодня напоминает, конечно же, королевский дворец — главная резиденция правителей Савойской династии в Турине. Это Сабауда, сравнительно небольшая картинная галерея, но с первоклассной коллекцией. И вообще все со словом «реале» и «реджио» — значит, «королевское».
Очень интересен Музей Рисорджименто в Турине — первый, самый большой и важный из всех музеев, посвященных движению за объединение Италии. Это тоже дворец — Палаццо Кариньяно. Именно там родился Виктор Эммануил II.
Египетский музей это тоже такое следствие «королевскости»?
Да, один из правителей Пьемонта был страстно увлечен Египтом, поэтому первые экспонаты появились в Турине еще до того, как Европу захлестнула мода на все египетское. Эта мода была связана с Наполеоном, а точнее — с его походом 1798-1801 гг, когда из Египта вывезли огромное количество ценностей. Причем в итоге оказались они не только в Париже, но и в Лондоне. Англичане нанесли французам поражение при Александрии, и Британский музей, практически ничего для этого не предпринимая, получил выдающиеся артефакты. Например, Розеттский камень.
В этом году Египетскому музею в Турине исполняется 200 лет, но его история началась гораздо раньше. Первый экспонат прибыл сюда еще в 1630 году — это была Скрижаль Исиды. Алтарная табличка подстегнула Карла Эммануила III отправить ботаника Виталиано Донати на поиски древностей. Около 300 артефактов, привезенных Донати из Карнака и Коптоса, легли в основу музея. Это была своеобразная предыстория к наполеоновскому походу, поэтому можно сказать, что египтология зародилась в Турине.
Мне кажется, или Египетский музей в Турине недооценен в сравнении с тем же Британским музеем?
Это один из самых посещаемых музеев города, если не самый. Другое дело, что у российских туристов, опять же, он менее известен, чем, скажем, Туринская плащаница. Хотя, согласись, археологическому собранию трудно спорить с религиозным культом. Какая бы секуляризация не произошла за эти столетия, а люди по-прежнему настроены мистически и нуждаются в подтверждении своих верований, поэтому Туринская плащаница — артефакт особый.
На мой взгляд, намного интереснее сам собор, где она хранится. За алтарной частью располагается Королевская капелла, где слушали мессу монархи. Этот выдающийся шедевр архитектуры эпохи барокко с немыслимой красоты куполом, который не похож ни на что на свете, изначально специально был выстроен для хранения плащаницы. Много лет капелла была на ремонте после пожара. Но теперь предстает перед нами во всем своем блеске! Саму же Туринскую плащаницу, теперь перенесенную в отдельное помещение, увидеть невозможно, только подойти к ней: она хранится в огромном саркофаге, накрытом тканью. Но людям, религиозно настроенным, важно и это — и я уважаю их стремление прикоснуться к святыне.
Еще одно культовое место — аббатство Сан-Микеле на вершине горы Пиркириано.
Это тот самый монастырь, который вдохновил Умберто Эко на написание романа «Имя Розы»?
Да, Умберто Эко, выдающийся итальянский интеллектуал, был родом из Пьемонта. Он долго не брался за художественную литературу и вообще был известен как видный ученый в области средневековой эстетики, а не писатель, пока не посетил аббатство. Считается, что именно Сан-Микеле натолкнул его на идею написать философско-детективный роман, действие которого разворачивается внутри монастыря-крепости, а вокруг бушует смрадное Средневековье. Это роман «Имя Розы», где за пределами аббатства — вонь, нищета, болезни, отсутствие грамотности и просто кошмар, а внутри — монахи, сами погрязшие в разврате и пороках, хранят останки великой культуры прошлого в одной из лучших библиотек мира.
Экранизация романа с Шоном Коннери получилась удачной?
Изначально съемки планировались как раз в Сан-Микеле, но в итоге прошли в монастыре Эбербах, бывшем цистерианском аббатстве в Германии. В 1986 году фильм вышел на экраны, но несмотря на многочисленные награды и успех в прокате, сам Умберто Эко остался недоволен воплощением своей книги. С тех пор он ни разу не давал разрешение на экранизацию своих произведений, и даже отказал Стэнли Кубрику, хотя впоследствии и жалел об этом.
Почему монастырь так вдохновил писателя?
Это совершенно невероятное аббатство, одно из самых сохранившихся со времен Средневековья. Аббатство известно еще с X века, но основное, то что мы увидим, было построено в XII-XIV веках. Это памятник той эпохи, когда монастыри были островками культуры в период Темных веков. По сути, это крепость, а внутри — невероятной красоты монастырь и церковь. Сан-Микеле и сегодня напоминает нам о том, как хрупка культура, что нам нужно ее беречь, как и все в этом мире.
Еще один вопрос о недооцененности. Чем уступает туринская опера миланской? Про театр «Ла Скала» известно всем, а вот опера в Турине совсем не на слуху.
Театр Реджо, что в переводе значит королевский, считается одним из старейших в Италии. Первый театр был тут построен аж в 1740 году, но через двести лет сгорел в страшном пожаре. Здание решили отстроить заново, но началась война и всем стало не до этого. Только в 1973 году театр удалось восстановить. Я бы назвал его ретро-футуристичным, но архитектура это не главное.
Прежде всего — замечательная труппа со славной историей, не менее значимой, чем у «Ла Скала». Дирижером оркестра Туринской оперы в конце XIX века был, возможно величайший в истории маэстро Артуро Тосканини. Премьеры итальянских опер Вагнера тоже проходили в этом театре.
А что там сегодня?
Миланская опера заняла место номер один в Италии не только по вине вынужденного простоя, но еще и в результате определенных финансовых вложений и маркетинговых усилий. Думаю, если бы не пожар, то у Туринской оперы были все шансы если не поравняться с нью-йоркской «Метрополитен-оперой», признанной самой престижной в мире, то уж точно стать одним из главных театров Италии.
Я был там много раз на постановках и могу сказать, что это всегда интересно вокально и сценически. Там достаточно традиционные, а не какие-то суперсовременные постановки, но все, что они делают — делают очень качественно.
В этом году осенью у постановок театра есть тема «Манон, Манон, Манон» — ставят «Манон» Жюля Массне и «Манон Леско» Пуччини. Сразу два произведения на один сюжет — это очень интересно. Увидим мы, конечно, только одну — оперу Пуччини, с которой, кстати, и началась его слава.
Зачем еще стоит приехать в Турин?
Ходить в мишленовские рестораны, пить «Бароло» и «Гави ди Гави», пробовать трюфели, есть шоколад, технологии производства которого, как говорят, позаимствовали у туринцев швейцарцы. А еще кататься на «Фиате» — именно в Турине появился этот автомобильный концерн. Даже страшно представить, когда это было — сто двадцать с лишним лет назад! Огромный период истории Турина связан с «Фиатом». У них свой музей, свои экспериментальные треки, один из которых находится прямо на крыше бывшего завода, а в самом здании открыт шикарный отель. Итальянская промышленность — очень серьезная. Ее невозможно представить без Турина, а уж автомобильную — особенно.
В путешествиях с Клубом у вас есть традиция — обмениваться историями о том, что удивляет. Кого может удивить Турин?
Когда едешь в Италию, то держишь в голове определенные клише, и ждешь, что они найдут подтверждение. Насчет Турина никаких ожиданий у россиян обычно нет, тем он и удивляет. Не то, чтобы я много знал о городе, когда оказался там впервые, но он сразу оставил приятное впечатление, заинтересовал и вдохновил узнать о нем больше. С той поры я все время туда стремлюсь, благо что живу теперь недалеко. Надеюсь, что и вы тоже разделите мою любовь к этому городу, не похожему на другие.