«Мне многого не хватало в жизни, теперь мне еще будет не хватать Соловков». Василий Матонин — о том, почему люди бесконечно возвращаются на острова
Этим летом нас ждут три путешествия на Соловки — в конце июля, в начале и в конце августа. Гулять по островам мы будем с Василием Матониным — нашим другом, главным редактором альманаха «Соловецкое море», «соловецким человеком с головы до ног», который прожил здесь 12 лет, возвращается сюда каждый год и планирует остаться навсегда
Как и когда вы впервые оказались на Соловках?
Впервые на Соловки я приехал в качестве туриста, как многие приезжают на остров. А потом в 1975 году у нас на Соловках проходили творческие сборы. У нас — это у Архангельской городской экспериментальной театральной студии при Щукинском училище. Это были сборы с преподавателями Щукинского училища и со студентами Школы-студии МХАТ. И вот мы там показывали этюды, знакомились, беседовали, работали.
И захотели остаться на острове?
Да, тогда у меня появилась мысль, что на Соловках хотелось бы жить, хотелось бы находиться постоянно, потому что там есть все то, что я люблю. Там есть море, там есть лес, там есть озера, там есть древний монастырь. И когда представился случай, уже через несколько лет, после армии, когда я работал в Архангельском музее изобразительных искусств экскурсоводом, заочно учился и был женат, мы с женой и маленьким ребенком решили переехать на Соловки.
Это было легкое решение?
Это было такое время, когда... Это был 1982 год, когда в воздухе как-то было душно, когда хотелось настоящей, подлинной жизни, когда хотелось чего-то серьезного, настоящего. Ну и вот, все это в совокупности, наверное, стало причиной, по которой мы переехали на Соловки. И на Соловках я жил до 1994 года, 12 лет. Работал в музее экскурсоводом и младшим научным сотрудником, потом в школе преподавал литературу. Был у меня подростковый клуб, занимался с детьми, с подростками. Организовывали мы театр для соловецких детей с соловецкими же детьми. Много было интересного и разного на острове.
А в каком именно музее?
Я работал в Соловецком государственном историко-архитектурном и природном музее-заповеднике. Это был единый музей на Соловках. Большой музей, как мы его называли. А сейчас у нас на Соловках свой музей. У нас — это у Товарищества северного мореходства, где я председатель.
Что за товарищество?
Товарищество северного мореходства — это общественная организация, которая занимается исследовательской деятельностью, экспедиционной работой, судостроением. На Большом Соловецком острове мы восстановили в шлюпочном амбаре 1841 года верфь и организовали там общественный Морской музей. И многие паломники, туристы, которые приезжают на Соловки, проходят через наш музей.
У нас сложилось такое сообщество замечательное, что хотя мы занимаемся профессионально различными видами деятельности — кто-то историк, кто-то музейщик, кто-то дизайнер, айтишник и так далее, мы все-таки ежегодно издаем альманах «Соловецкое море» — уже страшно сказать сколько, 23 года.
Чем вы занимаетесь в самом Морском музее?
Организуем работу этого музея. Каждый сезон к нам приезжают волонтеры, в основном из Московского университета: историки, которых мы готовим, которым читаем лекции. Они сдают зачет, потом желающие приезжают работать у нас экскурсоводами в музее. Уже не одно поколение людей выросло, прошедших через работу в нашем музее. И радует, что дело живет, продолжается.
Напомните, как называется корабль, который много лет строили здесь, в Морском музее?
«Святой Петр». Мы около 10 лет строили на нашей верфи корабль. Это не абы какой корабль, он является репликой исторического корабля, голландской яхты, на которой Петр I в 1694 году прибыл в паломничество в Соловецкий монастырь.
И мы восстановили несколько уменьшенную копию этой яхты — естественно, с современной навигацией. Это наше экспедиционное судно, на котором мы ходим в ежегодное плавание по Белому и Баренцеву морям, по Онежскому озеру, по Ладоге.
А до этого у нас был небольшой кораблик, который назывался «Историк Морозов», сшитый на верфи «Полярный Одиссей». Сергей Морозов — это наш товарищ, который, собственно, и придумал, «Товарищество северного мореходства», ленинградский историк, с которым мы вместе работали в музее когда-то.
Возникали всякие фантазии: а вот хорошо бы вот это пространство на Большом Соловецком острове, которое называется Сельдяной мыс, музеефицировать, поскольку все постройки там связаны с морскими промыслами монастыря.
Вот хорошо бы детей обучать ходить под парусом, хорошо бы в ежегодные экспедиции ходить, собирать материал о морских промыслах и о поморах, издавать альманах, и так далее.
И вот все эти фантастические идеи, казавшиеся абсолютно невозможными для реализации, стали реальностью. Оказывается, чем фантастичнее идея, тем больше у нее возможностей стать реальностью — если, конечно, она соответствует некоему божественному замыслу.
Вы ходите по морю в этнографические экспедиции? Сходите на берег в деревнях, разговариваете со старожилами?
Конечно, обязательно. Много лет уже, начиная с... страшно сказать с какого, с 1985 года. А еще до этого, когда я работал в Музее изобразительных искусств, с картинами ездил по области, показывал работы наших северных художников, рассказывал о них.
А потом уже были экспедиции и «Товарищества северного мореходства», и экспедиции от Центра христианской культуры. Я одновременно был заместителем директора Центра христианской культуры, мы там придумали издавать, опять же, журнал «Семь четвергов». У нас встречи с молодежью проходили по четвергам, а потом я их возил на Соловки и в экспедиции. Так рождались книги, диссертации, так, в общем, все из этого и вырастало.
Почему сюда возвращаются, как вы думаете? Я и сама была на Соловках уже четыре раза.
Это удивительное место. Как говорил один мой товарищ-моряк, который обошел полмира: «Мне многого не хватало в жизни, теперь мне еще будет не хватать Соловков».
И это очень понятно. Потому что человек даже сам может не отдавать себе отчета, а что же особенного происходит. Но вот когда в какой-то символической образной форме времена словно сходятся, сходятся эпохи на небольшом пространстве, где присутствуют артефакты неолита (каменные лабиринты и курганы), Средневековья, XVI века, XVIII века, XIX века, тогда начинает что-то происходить с людьми. И это очень мистический, таинственный процесс.
Надмирный?
Говорят, на Соловках бог близко. И один мой знакомый норвежский профессор сказал: «Вот у нас в Норвегии земля поднимается к небу, а на Соловках у вас небо спускается на землю». И все это очевидные, видимые и зримые образы, понимаете. И туманы, которые опускаются на воду, и вот это ощущение края света — соединение неба и моря, и острое переживание границы, границы земного и потустороннего миров заставляет принимать важные жизненные решения, заставляет что-то передумать, осмыслить.
Вы становитесь наблюдателем этого процесса?
Когда приезжают путешественники от Михаила Кожухова, то это, как правило, люди уже состоявшиеся, интересные, и каждый в своем деле чрезвычайно интересен, личности яркие. И какая-то тема вдруг неожиданно становится преобладающей в общении, понимаете, поводом служит природа, история, и как-то это соотносится с современностью, и у каждого есть своя личная история.
Вот это все переосмысливается, и интересно участвовать в этом процессе и даже в некоторой степени его организовывать.
Соловки заставляют человека посмотреть на себя, на свою жизнь, обратить внутрь очи свои. И это важно. Ну, а для людей верующих это возможность исповедоваться, причаститься, ранние литургии бывают каждый день. То есть всегда можно найти такую возможность. Потому что тысячи людей приезжают именно за этим.
Давайте вернемся к лабиринтам и курганам. Есть несколько версий, что это и как это появилось. Какая из версий вам больше нравится?
Если говорить о святилище в целом, то это крупнейшее в Северной Европе неолитическое святилище. Хотя Александр Яковлевич Мартынов — археолог, много лет исследовавший Соловецкие древности — отодвинул нижнюю границу этих памятников в эпоху мезолита.
Мне близка версия Анатолия Александровича Куратова, который полагает, что лабиринты — это первобытные храмы. А каменные курганы, видимо, связаны с погребальным культом. Остров по определению — это граница земного и потустороннего миров, поэтому на островах возникают монастыри и кладбища. Уже для племен беломорской культуры Заяцкий остров — кладбище, где, по всей видимости, они хоронили сородичей. По обряду кремации прах привозили на Соловки, насыпали курганы, устраивали лабиринты. То есть, это место упокоения покинувших земной мир людей.
А из более поздних впечатляющих строений — дамба между Большим Соловецким и Муксалмой
Это грандиозное, циклопическое сооружение, почти 2 километра по морю дорога. Мостом ее называли раньше, эту дамбу. Удивительно, как это можно было построить, как эти камни, из которых она состоит, надо было один к другому так приладить, чтобы держалось веками, чтобы это было прочно и красиво.
Да, думаешь, что богатыри все это строили, а строили такие же люди, трудники, во славу Божию работали. И вообще на Соловках если что-то делать, то надо делать на века, прочно, хорошо. Потому что делать что-либо кое-как на Соловках нельзя, это только разрушительно оказывается. И раньше строили с таким избытком, с избыточной прочностью.
Надо, видимо, любым делом заниматься таким образом, чтобы отдавать себе отчет в следующем — дело тебя переживет. Это памятник тебе прежде всего, тому, кто это делает.
И когда ты смотришь на стены монастыря, на ту же дамбу, думаешь: кто-то же эти камни сюда поставил, думал, как приладить один камень к другому. То есть за каждым камнем чья-то судьба, чья-то жизнь, чье-то время, чьи-то силы.