«Будущее — это конструкт у нас в голове. Насколько мы его видим, зависит от энергии». Нейробиолог и эджайл-коуч Анна Обухова о методах борьбы со стрессом
Знакомо ли вам это ощущение, когда кажется, что будущее исчезло? Спешим вас обнадежить: будущего в принципе не существует, но это совсем не мешает строить на него планы. Главное, чтобы хватило энергии. О том, как сохранять спокойствие во времена перманентного стресса, не давать мозгу паниковать зря, расширить горизонт планирования и вернуть себе будущее, поговорили с нейробиологом и эджайл-коучем Анной Обуховой.
Вы учились в Институте нейролидерства, а что вообще подтолкнуло вас заняться этой сложной темой?
Можно сказать, что я родилась и выросла на науке и всем, что с ней связано. Мой папа — профессор нейробиологии Ленинградского государственного университета. Я закончила тот же университет, работала по специальности и замуж вышла тоже за биолога, а точнее — вирусолога. Модная сейчас наука, а тогда, конечно, это было не так. Шли 90-е. Появилась возможность продолжать за границей, но если вы оба в науке, то после переезда работать, скорее всего, сможет только один. Тогда я ушла в IT: закончила политех, перешла в менеджеры и получила MBA в Манчестерской бизнес-школе. Пошла по такому хардкор-пути IT-менеджера, но в гибких методологиях разработки.
Вы имеете ввиду эджайл?
Да, сейчас это уже известная методика, но тогда гибкость только становилась той главной ценностью, которую могут получить клиенты, компании, команда. Именно гибкость позволяет идти в изменения, которые за неопределенностью и отсутствием гарантий, всегда оборачиваются стрессом. Поэтому эджайл это еще и изменение майндсета — набора привычек, ограничений и паттернов мышления. Одним словом, всего того, к чему привык мозг. Пробовать что-то новое — очень страшно для мозга. Может получиться что-то классное, а может — не очень или не получиться вообще. Но это тоже результат, поэтому нужно делать так, чтобы мозг автоматически думал, что для него и «я понял, как оно работает», и «я понял, как оно не работает» — расширение территории.
Сложно перестроить мышление?
На самом деле, расширять привычную картину мира — одна из базовых потребностей организма, на которую он, кстати, реагирует с удовольствием. Если сделать так, чтобы люди воспринимали любой результат как ценный, вне зависимости от того, подтверждает он ранее выдвинутую гипотезу или, наоборот, ее опровергает, то они смогут двигаться дальше быстрее, даже если неопределенность будет больше, а ожидание дольше. Я работаю над этим с 2004 года и сейчас являюсь одним из старейших эйджалистов в России.
Поделитесь примерами эджайл из своего опыта?
Как-то меня пригласили на работу в один швейцарский банк в Лондоне на должность портфельного управляющего, а это около ста проектов и огромные таблицы. На собеседование я прямо сказала: «Ребят, я — эджайл-коуч. Зачем вам специалист по людям и изменениям? Возьмите лучше специалиста по ценным бумагам», а они отвечают: «А они у нас дохнут». Не буквально, конечно, нет, но ждут, что хороший портфель может продержаться год или хотя бы квартал, а его приходится пересчитывать раза два в неделю. Портфельное управление — это хард-скилл, которому можно научить, а вот работе в постоянных изменениях без потери энергии и энтузиазма научиться уже сложнее.
Вам легче, потому что вы биолог?
Как биолог, я могу разложить этот процесс по полочкам и объяснить, что работает на поддержание мотивации, что — на снижение стресса, а что не работает вообще. Если переложить эти знания на методики, чтобы понять, какая из них работает лучше, то окажется, что техники классического wellbeing — снижение стресса, увеличение внутренней мотивации, работа с результатами — дают очень хороший эффект. Мы получили до 20% прироста общей производительности, которую измерили не только в деньгах, но и в ресурсах. Оказалось, что уволенных стало меньше, а выработка, наоборот, больше. Ошибок тоже стало меньше, а вот идей — больше.
Этим техникам легко научиться?
Представьте любой производственный процесс. Делаем ли мы программное обеспечение или машину на заводе, прописываем юридические документы или продаем пальто — все эти процессы состоят из отдельных частей. Если не вдаваться в подробности, то и у нас в голове есть точно такие же производственные процессы, состоящие из включения различных частей мозга и их взаимодействия друг с другом, а еще — энергии. И это тоже процесс — сначала формируется образ, то есть активируются определенные клетки мозга, затем вырабатываются химические вещества и поступает электрический сигнал, а дальше требуется физическая энергия в килоджоулях, чтобы удержать активацию в той области, которая заинтересовала.
Например?
Например, я хочу печеньку. Печеньку можно хотеть по любому поводу — голодно, скучно, страшно — сначала этот импульс появляется в голове, затем формируется потребность, а потом образ, который ее может удовлетворить. Пока невнятный, но уже дающий обещание — будет классно. Под это обещание мозг вырабатывает дофамин, как нейротрансмиттер, но чтобы это произошло, опять же, нужны килоджоули энергии. Если энергия выделяется на печеньку, а на рабочий отчет, допустим, не выделяется, то и делать его неинтересно.
А если мотивировать себя через печеньку? Сделай отчет — получишь печеньку.
Можно, но неинтересная задача интереснее от этого не станет. Сделать приятным и интересным отчет можно — нейролидерство позволяет выделить энергию на любую задачу. Тогда вместо 10 скучных задач и 25 печенек, от которых еще и попа растет, мы получим 10 вполне себе нормальных занятий в течение дня, а еще и внутреннюю удовлетворенность: да у меня классная работа, да у меня здорово работает голова, да у меня еще идеи появляются. Умение выделять и восстанавливать энергию прямо в течение работы — это то, чем мы занимаемся, а нейролидерство — подход, который позволяет разделять процессы внутри, исследовать их и подбирать под каждый отдельную технику. Воздействовать маленькими, точечными техниками на разных этапах и отслеживать их результат лучше, чем придерживаться какого-то одного метода, а потом разбираться, был ли эффект.
Что мешает энергии?
Когда мозг выделяет энергию на задачу, то почти сразу запускает проверку — а своевременна ли эта задача? Не в опасности ли я, не бежит ли за мной тигр? Это проверка на адреналин и кортизол, и если гормоны стресса зашкаливают, то организм говорит: «Хорошо, отчет перед тобой классный, но давай сначала от тигра убежим». Когда мозг занят выживанием, какими-то базовыми потребностями, то заниматься более высокими задачами становится сложно. Стресс мешает сосредоточиться на менее актуальных, с точки зрения организма, вещах.
Получается, что энергия не вырабатывается из-за стресса?
Вырабатывается, но блокируется на более низких уровнях. Если мы посмотрим, как устроен этот процесс, то поймем, что для концентрация внимания на сложной интеллектуальной задаче, нужно активировать префронтальную кору, а энергия вырабатывается примерно у основания черепа, то есть совсем в другой части. При стрессе мозг оставляет эту энергию для выживания в нижних слоях, и вместо осознанных действий тратит ее на инстинкты. Поэтому разница между «у меня мало энергии, потому что ее мало вырабатывается» и «у меня много энергии, но она заперта на нижних уровнях» практически не ощущается. Если до определенной части мозга энергия не дошла технически, то и включить ее не получится, какой бы ни была сила воли.
Есть ощущение, что сегодня люди страдают от стресса больше, чем когда-либо. Это действительно так?
Говорить «стресс» не совсем правильно — есть такое понятие «стрессор». Человек считывает любое изменение внешней или внутренней среды, и на всякий случай включает стрессовую реакцию из серии «я не знаю еще, что произошло, но давай на всякий случай напряжемся и будем готовы, а вдруг тигр». Любой стимул — и свадьба, и похороны, и вкусная плюшка, и неприятный e-mail — мозг воспринимает как изменения и выдает одинаковую стрессовую реакцию. Понятно, что на неприятные воздействия она будет сильнее, но и на положительные — тоже будет. При тех изменениях, которые валятся на нас, и особенно свалились за последние три-четыре года, мозгу приходится переваривать просто безумное количество стрессоров. Но есть лимит: можно выдержать только определенное количество событий, приспособиться под них и поддерживать адекватное гомеостатическое состояние, а если их слишком много — сломаться.
Как понять, что стресса слишком много?
Есть тесты, которые определяют, насколько много в жизни стресса. Но и так понятно, что по сравнению с тем временем, когда мозг только формировался, изменения сейчас происходят невероятные, а их количество — это совершеннейшее безумие. Получается, что мозг все время находится в чрезмерной активности, а энергия все время заблокирована. Мы начинаем меньше читать какие-то длинные книжки, хуже воспринимать какие-то сложные конструкты, даже думать становится сложнее, но мозгу надо чем-то занять себя, поэтому он жаждет быстрых развлечений. Мышление становится клиповым, когда внимание концентрируется на несколько минут, а то и секунд — вот насколько хватило энергии, столько и будет.
Как в таких условиях принимать долгосрочные решения?
Хороший вопрос. Я работаю с людьми, которым нужно выстраивать стратегию на несколько лет вперед, и очень часто слышу, что будущее исчезло. Будущее не исчезло — будущего, в принципе, не существует. Будущее — это конструкт у нас в голове, но насколько мы видим его, зависит от количества энергии. Если энергия постоянно заблокирована стрессом, то и горизонт планирования сужается. Само будущее никуда не делось, просто мозг утратил способность его видеть, а люди начали паниковать. Если вернуть мозгу возможность работать с энергией на более высоких уровнях, то и будущее вернется.
Хронический стресс опаснее острого?
Когда я изучала нейробиологию и нейропсихологию в Испании, то нам много говорили о всевозможных поломках: болезнь Альцгеймера, деменция, вылет в аварии через лобовое стекло и многое другое, что может повлиять на мозг. Особенно интересными мне показались исследования о влиянии хронического стресса. Например, с хронического стресса начинается выгорание, но и менее очевидный синдром дефицита внимания и гиперактивности — тоже его проявление.
А разве это не врожденное?
Это не чистая генетика, а эпигенетика, когда на гены влияет очень много других факторов, в том числе и эмоциональное состояние. Это более глубокий, но и более низкий конструкт, чем логика. Иногда вариант «не орать» требует гораздо больше энергии, чем «орать», усидеть на одном месте сложнее, чем бегать и прыгать, а когда все силы брошены, чтобы сдержать себя, то становится уже не до учебы. Многое становится неинтересным. Похоже на клиповое мышление, но и это проявление СДВГ. Поэтому очень часто можно услышать, что это проблемы диагностики, если в детстве не нашли, а во взрослом возрасте обнаружили, но на самом деле это хронический стресс спровоцировал дефицит внимания у взрослых здоровых людей.
По вашему опыту, жизнь сейчас везде застрессованная или где-то спокойнее?
Мне почти пятьдесят лет и я уже пережила две революции, три дефолта и еще какое-то немыслимое количество потрясений, поэтому на какие-то менее очевидные неопределенности в жизни, люди моего поколения реагируют менее ярко, а в чем-то оказываются более гибкими.
В Англии люди привыкли к традициям и стабильности. Когда случился Brexit в моем окружении все были в шоке, потому что никто не ожидал, что большинство проголосуют за выход Великобритании из Европейского союза. Кроме того, еще свежа была память о кризисе 2008 года, который сильно ударил по банковской системе, и людей, у которых были кредиты, а работы больше не было, приходилось буквально откачивать от сердечных приступов. Еще у них очень плохо с авторизацией результата, а ведь это одна из ключевых техник, с которой мы работаем. Там сразу срабатывает такой humble breeding, когда невозможно понять, собеседник жалуется или хвастается. Иногда это напоминает английский юмор, на нем и держатся.
Жители южных стран меньше склонны к депрессиям. У этого есть вполне понятное объяснение — чем больше солнечного света попадает на роговицу глаза, тем больше вырабатывается дофамин, вместе с ним становится радостнее, а необходимости дополнительно вырабатывать энергию — меньше.
Насколько стресс упирается в биологические факторы? Тот же витамин D, о котором сейчас везде говорят, может быть ниже нормы даже у тех, кто его принимает дополнительно или живет на юге.
К сожалению, очень распространены мутации, когда витамин D нормально не усваивается, а потом и не производится. У меня тоже такое есть, поэтому я пью витамины постоянно, чтобы поддерживать уровень. Даже в жарких странах возможен дефицит витамина D, особенно, если работаешь в офисе.
Любые дефициты — стресс для организма. Потому что приходится тратить силы на какое-то компенсаторное воздействие, либо снижать собственную активность, чтобы не расходовать ресурсы, а витамин D как раз необходим для выработки энергии на клеточном уровне. Впрочем, как и магний, цинк, гормоны щитовидной и поджелудочной железы — все имеет значение. Если что-то идет не так, то организм снижает активность, чтобы восстановиться, поэтому начинает тянуть в сон.
У тех же испанцев популярна сиеста, когда из-за жары, после обеда, они ничего не делают, а просто лежат, чтобы восстановить свою энергию на клеточном уровне. На самом деле, полезны даже пятиминутные перерывы в работе, но только при условии, что вы не лезете в телефон или отвлекаетесь на другие задачи, а ничего не делаете — это помогает мозгу восстановиться.
При ковиде часто назначают витамин D, но даже после выздоровления люди продолжают жаловаться на усталость, brain fog и другие проблемы. Получается, коронавирус действует на мозг, как стресс?
Любые вирусы это тоже стресс для организма. Как-то на курсе по работе с энергией, один из участников сказал, что чувствует себя нормально, но приложение показывает 90% стресса и только 10% энергии. Я предположила, что он подхватил ковид, и хотя других симптомов еще не было, спустя пару дней пропало обоняние и диагноз подтвердился.
Когда вирус проникает в организм, то нагружается иммунная система и вся энергия уходит на борьбу с болезнью, а на жизнь остается минимум: сил хватает только на то, чтобы дойти до кухни и снова вернуться в кровать. Самое опасное, что ковид повреждает гематоэнцефалический барьер — это такая пленочка, которая защищает мозг от вирусов, бактерий и ядов, чтобы он не воспалился. Ковид этот барьер просто пережевывает и тогда начинается воспаление, не критическое, конечно, вроде какого-нибудь менингита, а хроническое, но все-таки воспаление. Мозг тратит энергию на то, чтобы залатать дырки в «заборе», поэтому думать о задачах получается плохо, отсюда и brain fog. Хроническое воспаление — тоже безумный стрессор для мозга, с которым он борется постоянно, поэтому очень устает.
Продолжение интервью по ссылке