Блог о путешествиях

С 2013 года мы создаем путешествия, которые невозможно повторить самостоятельно. Потому в блоге только экспертное мнение, авторские маршруты и путевые очерки, основанные на собственном опыте

Интервью | 29.05.2024

«Изучать испанский было все равно что изучать Луну или Марс». Михаил Кожухов — о любимой стране

Накануне поездки в Испанию с Михаилом Кожуховым мы поговорили о начале его романа со страной. А еще о фламенко, корриде, тореро, философии самураев и любимом празднике Хемингуэя. 

Фото: Клуб Путешествий Михаила Кожухова 

В каждом анонсе путешествий в Испанию с вашим участием обязательно есть фраза, что это одна из самых любимых ваших стран, если не самая любимая. Насколько это верно и актуально?

Испания — это моя профессия. Люди могут меня помнить и воспринимать как дяденьку, который ездит по миру и ест тараканов, но учился я на испаниста. К сожалению, по молодости я недооценил всего, что мне предлагалось в инязе, и взял только язык. Но из головы выветрилось не все остальное. Я люблю разные страны, мне хорошо во многих местах, но Испания для меня — главное. До сих пор читаю о ней, сейчас — написанное русскими, которые в XIX веке ездили за вдохновением в эту самую романтичную страну Европы. Кто-то из них написал, что русский человек придирается к другим европейским странам, а Испании прощает все — безалаберность, политические какие-то вещи, нищету... С тех пор многое изменилось, за 150 лет. Но наш человек едет туда, как на праздник, переезжает Пиренеи, улыбается и ждет, что сейчас раздастся стук кастаньет, звуки фламенко, польется вино рекой... Так и происходит. 

Как вы впервые оказались в Испании?

Когда я начал учить испанский язык, в Испанию мог поехать только Юлиан Семенов. У нас не было дипотношений, страна была абсолютно закрыта для советских людей. Изучать испанский, Испанию — это было все равно что изучать Луну или Марс. А потом случилась перестройка, я начал работать, и писал поначалу только про Испанию. Потом мне стало совестно — пишу про страну, в которой никогда не был! Потом привык, потому что такое случается в работе журналистов.

И настал день, когда я прилетел в Барселону с товарищем, сел на машину и по периметру объехал Испанию через Мадрид. В Мадриде он улетел, а я сел на самолет, полетел в Ла-Корунью — это самый северо-запад, и через Сантьяго-де-Компостела проехал по всему северу, вернулся в ту же Барселону и улетел. Это было глупостью, потому что по Испании так нельзя путешествовать... По какой-нибудь Намибии — да, а по Испании — нет. Там вся прелесть в маленьких городках, в деталях, в каких-то лавочках винных, в сидрериях… Вся прелесть Испании в этих подробностях. Я потом много раз возвращаясь на те же места, и думал: «Какой же я дурак, зачем я пролетел все вот это? Галочку поставил, а толку никакого не было». Ну а потом я возвращался уже по-человечески, правильно. 

Если бы вам нужно было выбрать только одно место в Испании, куда вы могли бы возвращаться, вы бы смогли это сделать?

Нет, это было бы очень... Я бы разрывался между севером, который совершенно не похож на все остальное, и Андалусией. Хотя, может быть, если вообще одно-одно, то я бы поехал в Ронду. Только Рио-де-Жанейро, наверное, может соперничать по красоте с Рондой. Просто Рио огромный, а Ронда крошечная. Городок, разрезанный надвое высоченным ущельем, очень узким, берега которого соединяет мост. И когда ты с этого моста смотришь вдаль, такое впечатление, что ты стоишь на краю света и видишь, как закругляется земля, на которой больше ничего рядом нет.

Фото: Flickr.com

Андалусия — это фламенко. Как вам этот вид искусства?

Во мне есть капелька цыганской крови, поэтому мне это близко, фламенко во мне отзывается. Эта страсть, надрыв этот и хрипящие гортанные звуки. Да и, собственно, у испанцев есть пословица: кто не видел Севильи, не знает, что такое чудо. Севилья — это тоже чудо чудесное. Город, из которого начинались все походы всевозможных Колумбов и прочих великих людей. Севилья — это чудо.

Ближайшая с вами поездка — на Сан-Фермин в Памплону. Это первый раз, когда вы поедете на фестиваль?

Нет, я уже был на Сан-Фермине. Что это такое? В России нет людей, которые были бы так популярны, как популярны в Испании тореро. Я однажды жил в гостинице с тореро, в Валенсии, и это было что-то невероятное. Потому что они выходили в костюмах и шли пешком на Пласа де Торос, где происходит коррида. Сотни людей — я такое видел раньше только в кино — дотронуться, сфотографироваться, посмотреть, оказаться рядом... Они — боги! Никакой Филипп Киркоров условный, или Стас Михайлов, или кто там кому нравится, не видали такой популярности. Это буквально толпа, которая буквально рвется дотронуться до этих людей. 

Фото: visitnavarra.es

Они боги для испанцев, для всех. Это боги, которые много зарабатывают и у которых очень много трат. Костюм тореро стоит тысячи долларов. Дороже, чем самое дорогое, что можно найти в каком-нибудь условном Hermes. И абсолютно все испанские мальчишки мечтают быть тореро. Получается у единиц, потому что это очень редкое сочетание артистизма и фантастической спортивной подготовки. Это любимый артист, помноженный на любимого спортсмена.

Сан-Фермин в Памплоне — это когда ты тоже можешь стать богом. Не важно, сколько у тебя денег и кто ты по профессии, ты можешь выйти перед быком. И, кстати, погибнуть. Это происходит, но крайне редко. Все вместе это являет собой какое-то фантастическое безумие, на которое очень интересно смотреть. Быки пробегают по Памплоне за считанные минуты, несколько раз в день, на протяжении нескольких дней. Совершенно не нужно бежать перед ним. Хотя почему бы и нет, если ты уверен в своих силах. Но достаточно просто окунуться в это безумие, и становится понятно, почему Хемингуэй туда приезжал, почему он это прославлял. Это как забраться на Эверест, поставить галочку на Южном полюсе, попробовать какой-то предел, до которого можно дойти. Потрясающий, как все испанские праздники, но еще и самый безумный из них. 

Что вообще для испанцев коррида? Один из столпов, на которых стоит страна? Какая-то гордость перед собой или перед другими? С чем это можно сравнить? 

Мне кажется, что любовь испанцев к корриде не с чем сравнить. Первое, что приходит на ум — это философия самурая, который готовится умереть. Для нормального человека это звучит странно и страшно, потому что страх смерти — самый сильный из всех человеческих страхов. Тем не менее, на этом построена философия самурайства. Вот смерть, а спектакль о смерти — это и есть коррида. Это главный компонент национального характера испанцев. Почему это так? Вопрос этот ведет нас куда-то в глубину веков, во времена Спартака, в жутковатые гладиаторские зрелища, где бились люди с людьми, люди со зверями и так далее. Это уводит нас куда-то в глубину тысячелетий. Пытаться это объяснить, может быть, и не нужно, надо просто рассмотреть это непредвзято и попробовать понять.

Фото: Giulio Gigante / Flickr.com

Мне даже этого не потребовалось. Потому что если ты бык, то какой у тебя выбор: умереть на скотобойне от удара электротоком или погибнуть в бою, под аплодисменты и крики тысяч людей. Кстати, в правилах тавромахии — так называется искусство противостояния человека и быка — есть пункт, согласно которому публика может потребовать от президента корриды сохранить жизнь быку, если он настолько ей понравится и будет настолько бесстрашен и ловок. Это случается крайне редко, и это большой позор для матадора, но, тем не менее, эта опция в искусстве боя быков предусмотрена. 

А если бык убил матадора, быка отправляют на почетную пенсию, или через какое-то время он встречается с новым матадором?

Правилами тавромахии категорически запрещено допускать быков во второй раз на корриду. Потому что у нас корова ассоциируется с глупостью, но в действительности эти быки выращиваются специальным образом, они не знают человека, они видят его очень далеко, их даже кормят из специально оборудованных тракторов. Близко человека они не видят никогда. И они фантастически быстро учатся. Бык, который участвовал в корриде, во второй корриде убьет матадора совершенно точно. Это дикий зверь, который весит полтонны, поэтому... А если он вышел победителем... Я думаю, это решает производитель. А поскольку быков производят на семейных фермах, очень многие из которых существуют с XIX века, я думаю, там могут быть варианты, и опция почетной пенсии, ну и воспроизводство предусмотрены тоже. 

Подпишитесь на телеграм-канал → , чтобы ничего не пропустить!

Интересные путешествия

.