Сергей Есенин и Айседора Дункан — слова и слава большого романа
Айседора Дункан уже блистала на сцене в Чикаго, когда в крестьянской семье Рязанской губернии родился белокурый мальчик. Когда Сергей Есенин только публиковал свои первые стихотворения, ее имя уже гремело по всему миру. Они могли никогда не встретиться, но по законам жанра — не могли не встретиться. Их роман был коротким, но настолько ярким, что обсуждается до сих пор. В годовщину знакомства поэта и танцовщицы приглашаем пройти московскими изогнутыми улочками по следам их любви в компании актрисы и хореографа Аллы Сигаловой.
Знакомство
Сергей Есенин познакомился с Айседорой Дункан в гостях у художника Георгия Якулова. Короткая стрижка, жакет из соболей и танцевальная туника красного цвета — она, конечно, выглядела как королева какого-то нового, только начинающего зарождаться тогда мира. Говорила на английском, немецком, французском, но себя просила называть «товарищ». Есенин к ней не подходил: не знал языка, еще больше боялся, что отвергнет. Айседора позвала его сама. Он начал читать стихи, а когда закончил, она его неожиданно поцеловала.
Расходились уже ближе к утру. Пролетки долго не было, а кроме того — экипаж был рассчитан только на двоих, а их было трое. Третьим был Илья Шнейдер, импресарио Дункан. Когда пролетка все же подъехала, Есенин сразу сел к Дункан, а Шнейдер кое-как примостился на облучке. Ехать было недолго, но извозчик задремал и кружил вокруг одной из московских церквей. Сергея эта оплошность очень развеселила — он шутил, что их обвенчали.
Так оно и случилось — уже в мае следующего года Есенин и Дункан официально расписались.
Приглашение
Дункан любила полонезы, танцевала под классические симфонии, а потом — под «Интернационал». Революцию она приняла горячо, и переехала в Советскую Россию по личному приглашению правительства летом 1921 года. Говорят, была уверена, что деньги в стране уже отменили, поэтому поблагодарила извозчика устно, но тот не желал принимать spasibo в качестве оплаты. Едва не разгорелся скандал, но обошлось.
Айседору поселили в отеле «Савой», который на тот момент больше походил на общежитие: неблагоустроенный, даже частично разрушенный, с постояльцами там соседствовали клопы и крысы. Потом переселили в квартиру получше. Наконец, предоставили особняк, принадлежащий балерине Александре Балашовой, которая эмигрировала из России в том же году. Айседоре пришлись не по вкусу интерьеры особняка — слишком вычурные.
По иронии, Балашова поселилась в бывшей парижской квартире Айседоры Дункан, и тоже не оценила интерьер — он показался ей чересчур аскетичным.
Слава
Есенин зачастил в этот особняк на Пречистенке. Там же любила зависать вся русская богема — поэты-имажинисты, художники, скульпторы, музыканты, декораторы — Сергей приглашал их на ее выступления как на собственные. Ленин приходил на выступления Айседоры без приглашения — остался в восторге. Газеты пестрели хвалебными отзывами: ее танцевальное толкование музыки называли революционным.
Сергей ревновал Айседору к ее славе. Злые языки поговаривали, что он и вовсе был влюблен не в нее, а в ее успех. Возможно, Айседора сама это почувствовала, потому что однажды предложила ему выступать вместе. Это было по дороге в Петроград. Там они остановились в гостинице «Англетер», где Айседора по своему обыкновению сняла лучший номер.
Именно в спальне этого номера поэт через несколько лет покончил с собой — это по официальной версии.
Турне
Дела в России у Айседоры шли не очень, поэтому она решила отправиться в турне по другим странам, а может наоборот — все было хорошо, но она жаждала показать мир Есенину. Хотя точнее было бы сказать — Есенина миру. Германия, Бельгия, Франция, Италия, США и снова Франция — таков был маршрут.
Сергей ходатайствовал о выдаче загранпаспорта, а Айседора пробивала турне для себя и великого русского поэта, каким она его, безусловно, считала. График был напряженный — до четырех выступлений в неделю. Именно тогда они поженились — иначе было не попасть в Америку. Он официально стал Есенин-Дункан, а она — Дункан-Есенин. Айседора даже стала моложе — попросила исправить год рождения.
С этой двойной фамилией Есенин жил до самой смерти. Айседора тоже не поменяет паспорт — в энциклопедии о ней стоят сразу две даты рождения.
Встречи
Во время гастролей они встречались с русскими за границей. Далеко не все из них были белогвардейцами или антисоветчиками. Но в эмигрантской прессе поэта называли большевистским, а в анонимных частушках рифмовали фамилию: Ленин — Есенин. Поэт отбивался как умел, а танцовщица провозглашала тосты za russki revolus.
На одной из встреч в Берлине пара собиралась на встречу с Толстыми, которые как раз задумывались о возвращении в Советскую Россию. Горький тоже был в Берлине. Он уже был знаком с Есениным, но все равно напросился в гости. Айседора танцевала, Сергей читал поэму «Пугачев».
Горькому не понравился танец, а вот монолог Хлопуши произвел на него впечатление. На «Песне о собаке» он даже прослезился, прослезился и сам Есенин. Вообще это была их последняя встреча — только они об этом еще не знали.
Слова
Эмигрантка Радван-Рыжинская в годы Первой мировой работала в петербургских лазаретах, а после революции покинула страну. Она давала частные уроки, но желающих изучать русский было немного. Пока ей не написала знаменитая «танцовщица-босоножка»: попросила побыть переводчицей.
На протяжении двух недель за переводчицей заезжал автомобиль, а дальше они ехали на прогулку. Дункан и Есенин забрасывали друг друга вопросами, отвечали или рассказывали отдельные факты про себя, и, конечно же, громко ссорились, а Радван-Рыжинская переводила — и так каждый день на протяжении нескольких часов. У нее сложилось впечатление, что за неимением общего языка друг с другом они никогда не разговаривали, хотя жили около двух лет вместе. Дункан предложила ей поехать с ними в Париж, чтобы переводить стихи Есенина на английский, но переводчица никуда не поехала, сославшись, что у нее нет таланта к стихотворству.
И все же одно стихотворение ей очень понравится: «Ты жива еще, моя старушка? Жив и я. Привет тебе, привет!» — его она прочитает уже после смерти поэта.
Скандалы
Заграничное турне продлилось полтора года. После США пара вернулась во Францию, а оттуда, после очередного скандала, видимо, ставшего последней каплей, Есенин скоро улетел в Берлин. Один. Газеты по обе стороны Атлантики пестрели громкими заголовками и разоблачительными статьями. Дункан требовала опровержения, Есенин, наоборот, подливал масла в огонь.
Сергей немного задержался в Германии: встречался с уже знакомыми эмигрантами, заводил новые знакомства, выступал со стихами, а еще работал над сборником, который задумал еще когда был в Париже. Считается, что самые злые строчки из «Москвы кабацкой» посвящены Айседоре: «Сыпь, гармоника! Скука... скука... Гармонист пальцы льет волной. Пей со мной, паршивая сука. Пей со мной...».
Сергей долго писал телеграммы «паршивой суке», но та не отвечала. Потом, внезапно, приехала за ним в Берлин — он был очень и очень этому рад.
Возвращение
Сергей и Айседора возвратились в Москву в августе 1923 года. Погостили в бывшем помещичьем доме в Литвинове, где отдыхали дети из танцевальной школы Дункан. Затем вернулись в особняк на Пречистенке.
Есенина неожиданно захватила культурная и литературная жизнь Москвы, даже на скандалы с Дункан не было времени. Когда ссора, наконец, произошла, Айседора всерьез обиделась. Есенин уже забрал вещи, чтобы переехать, но потом снова помирились. Планировали съездить в Крым: Дункан — подлечиться, Есенин — вдохновиться.
Но когда пришло время, Сергей не поехал за Айседорой. И вообще собрал все свои вещи — они окончательно расстались.